Игорь Голубенцев

ИГОРЯДОВОГО




( ТО, ЧТО САМОМУ НРАВИТСЯ )

Костя Оснос blaberus порадовал. Прислал мне хорошую песню. Патриотическую:




Перевод:

Весело напевая, уходил на войну Иван,
но, уперся в линию Маннергейма,
и мотив его песни стал значительно грустнее,
как услышим мы из следующего:

Финляндия, Финляндия,
туда снова путь Ивана.
Ведь Молотов обещал — все будет хорошо
и завтра в Хельсинки будем есть мороженое.
Нет, Молотов! Нет, Молотов!
Врешь ты больше, чем сам Бобриков!

( Финляндия, Финляндия )

P.S. http://www.peoples.ru/state/governor/nikolay_bobrikov/

Немного пугает рекламная кампания, активно продвигающая донорство. Сдавать свою кровушку – дело, без вопросов, благородное и правильное. Но социальная реклама этого красного занятия, по моему скромному мнению, страдает тяжёлой анемией и облитерирующим атеросклерозом. Жутковато становится от утверждения, что «это может только Человек». Настойчивый рефрен заставляет предположить наличие множества замаскированных под людей доноров, пытающихся втюхать красную жидкость, не имея на то никаких прав. Пятнадцатилетняя девочка грозится, что не будет пить, курить и шмыгаться, наносить на своё тело татуировки – всё для того, чтобы донести своё кровное до соответствующего возраста в полном здравии. Этому, правда, ещё может помешать незащищённый секс и многое другое – от малярии, псориаза и астмы до ахилического гастрита и хронических проблем с гландами. Не всё, короче, в наших руках. На самом деле, я очень даже приветствую подобную рекламу, но малость разочарован качеством исполнения. Социальная реклама в нашей стране вообще неуклюжа и туповата, но здесь – полный аут. Деревянные интонации человека, читающего закадровые подсказки и не понимающего, чего от него хотят все эти люди с камерами, лампами и хлопушками, наводят на скорбные мысли. И вовсе не о реальных страждущих, а об изголодавшихся вампирах.
Простите за цинизм. Не могу похвастаться, что я – почётный донор, но кровушку сдавал не раз и не два. К некоторому своему стыду, признаюсь, что делал это, почти всегда, небескорыстно. В студенческие времена, в моём медицинском институте, за то, что на официальном языке называется «кроводачей», мы получали возможность прикрыть один-два пропуска. Это было ценно и кстати. Позже – сдавал для людей знакомых и родственных, а в этом истинного благородства немного.
За денюжку, правда, не двигал, но могу сказать – кровь у нас в стране – дешёвая. И, как нередко случается в наших краях - легко уходит налево.
А о чём я, собственно?
Тема трепетная. Тщательнее надо. Душевнее.
Или мне одному так кажется?

За рекой Ляохэ загорались огни,

Грозно пушки в ночи грохотали,

Сотни храбрых орлов

Из казачьих полков

На Инкоу в набег поскакали.

Мой личностный рост - 4 метра 17 сантиметров. В сутки. Белыми.

Сергей Павлович уезжает в отпуск совершенно неожиданно. Даже для самого себя. Горящую путёвку в Таиланд подтвердили в последний момент. Оставшиеся до вылета два дня проходят в сумасшедшей кутерьме. Адреналина хватает и без любимого ежевечернего Каунтер Страйка. Рюкзак Сергей Павлович пакует в такой спешке, что забывает фотоаппарат, плавки и зубную щётку.
Компьютер остаётся включённым. С заведённой игрой.
Через три недели Сергей Павлович возвращается домой. Отдых прошёл славно – сноркинг или как его там? - на Тарутау. Сергей Павлович качественно смыл с себя асфальтовую плесень. Промассировался до печёнок. Наелся морепродуктов. До отвращения.
За время его отсутствия в Каунтер Страйке произошли некоторые изменения. То ли неведомые вирусы были тому виной, то ли – что-то ещё более хитрое. Двадцать ботов, которые бескомпромиссно мочили друг дружку без участия забывчивого отпускника, немного эволюционировали.
Если Сергей Павлович правильно понял, они помирились, разбились на два, если так можно выразиться, пола, и уже неплохо обжили территорию «офиса». Больше всего Сергея Павловича поражают две вещи. Дети. Графика потрясающая. Растут и учатся на глазах. Заложники. Боты разводят их в подвале. И – едят.
Сергей Павлович пугается не на шутку. В основном его заботит собственное психическое здоровье. Он недоверчиво всматривается в кипящую на экране жизнь. Особенно страшно ему делается тогда, когда он понимает, что боты его слышат и, похоже, видят. Говорят они на карикатурном, военизированном английском. Коренастый тип с длинной полуседой бородой инока падает на колени и, коверкая слова, кричит, что они, боты, очень ждали прихода Господина. И верили, что он не забыл их. Утерев покрасневшее лицо снегом, бот нижайше просит Господина заплатить за интернет. Его отключили, пока Господин отсутствовал. Ресурсы, говорит, иссякают, а дети растут. Заложников тоже надо чем-то кормить – они уже перестали приносить приплод.
Бот-инок утверждает, что его ребята расплатятся с Господином сторицей. Они знают, где брать вэб-мани.

богам надоело мёрзнуть и год стал круглым

они уже много сказок подряд любили друг друга

ела только зрелых мужчин

Немолодые уже супруги Васюковы родили какого-то демона. Ей, Васюковой-женщине, почти сорок, Васюкову-мужчине – под пятьдесят. В нашей нездоровой стране и в нашем нездоровом мире, где старородящей считается дама, перевалившая за двадцать шесть, их детопроизводственное начинание выглядело стремновато. Но всё шло хорошо. Беременность без особых осложнений. Токсикозик первой половины почти не счёт. Васюков требовал натуральности и экологичности. Горячился на тему некомпетентных акушеров и стрептококковых роддомов. Готовил хатку к домашним родам. Может быть, даже – в воде. Некое подобие джакузи, тем более, имелось. Договорился с модной тётенькой соответствующего профиля. Заслал предоплату. Но, когда дело подошло к предполагаемому сроку, мягко говоря, испугался. Если не сказать – приссал. Ещё неделю назад он не разрешал ни себе, ни Васюковой даже думать о таких безобразных вещах, как УЗИ. Кричал, что не позволит измываться над ещё нерождённым, но уже мыслящим созданием. Проводил параллели с микроволновкой. Ставил в пример индейцев Амазонии.
А, тут… Гуляли утром. В парке. Васюкова, по требованию мужа, активно дышала свежим воздухом и пила высокогорный «Архыз» из бутылочки. Всё, от мягкой погоды до недавно полученного аванса, настраивало супругов на умиротворённый лад. Будущий отец читал будущему чаду стихи. Пинал листья. Эта бабулька вывернула с тропинки совершенно некстати. Остановилась, как вкопанная. Вытаращилась на Васюкову. Начала быстро креститься. А потом понесла всю эту муть про антихриста, про зло, которое небо застит. Про глупых людей, ничего не соображающих, а всё туда же…
Тут Васюкова и брыкнулась в беспамятство. Дальше – неотложка. Там, машине, Васюкова вполне оклемалась, но муж уже потерял былую уверенность. Роддом. И – всё по правилам. Никаких джакузи. Никаких индейцев.
Младенец родился крупненький, килограмма четыре с лишним. И, даже с полувзгляда видно – демон. Самый что ни на есть. Несомненный.
Васюковым было очень обидно, что только они видят эту антрацитового цвета кожу, рожки, скрученные в трубочку крылышки и мохнатые ножки с белёсыми копытцами.
- Уничтожу!!! Всех уничтожу! – надрывался младенец. Васюкова беспомощно оглядывалась, ища подтверждения тому, что она только что услышала. Сонные физиономии других мам и непрошибаемые глаза медсестёр.
- Мелкие твари! Скоро вы сгинете подчистую! А, ну-ка, живо дай мне сиську, ничтожная! – доносился голос демона из палаты новорожденных. Роддом жил своей обычной жизнью.
В ожидании выписки жены, свежеиспеченный отец запил. Он видел сына всего пару раз. От того исходила такая жгучая силища, что у Васюкова темнело в глазах. Пережить эту жуть без водки казалось просто невозможным.
Хорошенько всё обмозговав, Васюков решил перейти на сторону зла. На пустыре, за домом, он принёс в жертву петуха, купленного на Кондратьевском рынке. Похоже, этот ход был очень правильным. Зло мягко потрепало Васюкова по небритой щеке, нежно взъерошило волосы на затылке и, устами случайного прохожего, сообщило ему:
- Следующий сеанс – в шесть часов шестьдесят шесть минут.

...Исылта-ку был страшен. Не случайно приблизительный перевод этого слова означает "человек, который заставляет плакать". Особо сильные люди этой категории ещё в недавнем прошлом могли проделывать и другие крюки: протыкать себя насквозь, вспарывать живот, доставать, а затем класть на место внутренности, отделять голову.

Нюкульта-ку - предсказатели промысла.
Многие нюкульта-ку ловили на лету пущенные из тугого лука стрелы, вылезали из завязанного мешка, снимали с себя одежду, имея связанные руки, а один прославился на весь Васюган тем, что стоя в вертлявой долблёной лодке, зубами мог достать плывущую по воде ветку. Русский миссионер, посетивший хантов в XVIII веке, писал: "Волшебствующего накрепко связуют, вводят в тёмну хижину, а сами присядят играющи в свои свирелы". Видимо, нюкульта-ку проделывал какие-то трюки под аккомпанимент своих соплеменников. Сейчас, когда ни одного фокусника нюкуль не осталось, трудно гадать, где были трюки, а где — настоящее искусство.

…ещё были мухоморщики, были предсказатели по кошачьему мурлыканью, по треску костра; были и такие, которые "понимали" детский плач.

- Никакой русской кружки не должно быть,- вдруг спохватился ворожей.- Панк,- указал он на мухомор,- должен быть в деревянной чашке, в снеговой воде.

В. М. КУЛЕМЗИН, Н. В.ЛУКИНА , Е. Н. СЯЗИ
Знакомьтесь: Ханты

рыбаки довольно плохо разбираются в чём-нибудь ещё помимо рыбы чем тюлени от оленей отличаются рассказать с трудом они могли бы рыбаки надолго в море уплывают следуя рыбацкому обычаю девиантным поведением страдают балансируя на грани неприличия и сжимает руль рука могучая глаз суровый с компасом сверяется а зачем им эта рыба злоебучая рыбаки довольно плохо разбираются

Мало кого оставляет равнодушным Мандельштамовское «я список кораблей прочёл до середины». И я, конечно, не исключение. В фильме «Троя» тридэшные суда красиво покрывают море до горизонта. Интересно, сколько их было в «Илиаде», ежели, всё-таки, дочитать?
Итак. Имена полководцев и число кораблей.
Аркесилай и Леит, Пенелей, Профоенор и Клоний: 50
Арей: 30
ополчение фокеян: 40
Локров Аякс: 40
Элефенор: 40
Петеид Менесфей: 50
Аякс Теламонид: 20
Диомед: 80
Агамемнон: 100
Менелай: 60
Нестор: 90
Агапенор: 60
Эпеяне: 40
Мегес Филид: 40
Одиссей: 12 - Ого! Одиссей-то плыл аж на двенадцати!
Фоас: 40
Идоменей: 80
Тлиполем Гераклид: 9
Нирей: 3
Фидипп и Антиф: 30.
Ахиллес: 50
Подаркес: 40
Эвмел: 11
Филоктет: 7
Подалир и Махаон: 30
Эврипил: 40
Полипет и Леонтей: 40
Гуней из Кифа: 22
Профоой, сын Тендредона:
Сорок за ним кораблей, под дружиною, черных примчалось.

Итого: 1194 корабля.
Вот что можно сделать, когда не хочется приниматься за неприятную работу.

На всякий случай, ссылки по теме:
http://golubentsev.livejournal.com/123981.html
http://kvasov.livejournal.com/192143.html
http://golubentsev.livejournal.com/183719.html
http://kvasov.livejournal.com/192746.html
http://golubentsev.livejournal.com/205586.html
http://golubentsev.livejournal.com/168173.html
http://golubentsev.livejournal.com/135636.html
http://kvasov.livejournal.com/196821.html

Сказание о Шванвиче, совершенно неожиданно для меня, вызвало бодрый и масштабный резонанс. Помимо биологов, многие из которых слышали эту легенду раньше, в разных версиях, в бой кинулись профессионалы и любители другой специализации. Подтянулись свежие части интересующихся военной историей. Они популярно объяснили мне, что камуфляж существовал и раньше, поэтому, байка – говно на палочке. Мол, полосатые и пятнистые танки разной степени зеленоватости ездили по полям сражений и до того. И учебники издавались, и кроме хаки кое-что было.
Спорить не хочется. Да и глупо как-то. Может быть, тем, кто заинтересовался существом вопроса, имеет смысл пролистнуть работы Бориса Шванвича и, возможно, осознать, что он занимался, всё-таки, энтомологией. И покровительственную окраску бабочек не создавал, а исследовал, изучая общие принципы мимикрии. Результатом исследований является описание общих и частных принципов формирования покровительственной окраски. Я имею в виду, что глубокое понимание этих принципов у Шванвича, на момент описываемых событий, уже существовало. А, что касается военных – возможно, они допёрли до основ вполне самостоятельно. В основном – через многие годы после окончания Второй Мировой.
Короче – эта теория мимикрии актуальна по сей день.
Второй момент, который вызывает лично у меня интерес. За каким хреном кафедра энтомологии ЛГУ появилась – подчеркну – в 1944-м году?! В 44-м!!! Самое время, не правда-ли? Чем не аргумент в пользу?..
И ещё – во всей этой легенде меня очень интересует фигура того «генералишки», а, может, полковника… В общем, «консультанта», который допёр связать покровительственную окраску бабочек и камуфляж, и, вообще, был в курсе работ Шванвича. Понять эту связь – уже более, чем полдела.
Последнее – никакого танка на памятнике, разумеется, нет. Он стоит рядом. В натуральную величину. А не виден, потому что очень хорошо замаскирован.
Хорошо быть интерпретатором. Вот мне тут не раз и не два совершенно справедливо указали, что Сталин был человеком по своему вежливым и на "ты" не обращался. А, пожалуй, что и так. Исправим. Чай, не канон.
Всем спасибо!

Как-то, давненько уже, Юра Слюсарев, профессор кафедры зоологии беспозвоночных СПбГУ, рассказал мне чудесную историю. Она – про заведующего кафедрой энтомологии того же университета Бориса Николаевича Шванвича. Сегодня эта история как-то сама собой всплыла в голове и плотно там застряла. Пришлось произвести раскопки в сети. Биография Шванвича и прочее. Не всё там стыкуется с тем, что я услышал раньше, но, похоже, это моя спитая память сделала пару поправок. Буду опираться на то, что запомнил из рассказа, а не на то, что вычитал. Легенда такова.
1942-й год. Зима. Война в разгаре. Немцы прут вперёд. В ставке верховного главнокомандующего – плановое совещание. Напоследок обсуждаются противные и не очень понятные присутствующим маршалам и генералитету вопросы. Маскировка. Нет, генералы кое что знают о маскировке – зимой – белые халаты, летом – хаки. Но у немцев всё как-то интереснее. Их аэродромы – не слишком заметны с воздуха, а танки – зачем-то, пятнистые и полосатые, как и форма обмундирования в некоторых подразделениях и частях. Товарищ Сталин требует, чтобы маскировкой занялись срочно и вплотную, и не абы как, а строго научно, с серьёзным обоснованием. Мол, мысль о том, что зелёное на зелёном – незаметно, не канает. Это и ежу ясно. Нужно что-то более универсальное. Сталин раздражён. Стучит трубкой по столу. Требует немедленных действий. Генералы чешут затылки. Предлагают копировать маскировку противника. Верховный в ярости. Ему нужен принцип и ясность. Как это работает и почему. И кто сможет этим заняться?
Осторожно пискнув горлом, слово берёт какой-то свежеиспечённый генералишко. Он – из интеллигентов. Может, родители учёные, а, может, и сам, в прошлой жизни науку успел подвигать. Генерал робко и путано докладывает, что в Ленинградском университете был такой профессор Шванвич. Так вот он, в своё время, возглавлял кафедру энтомологии, пока её не разогнали в начале тридцатых, и занимался покровительственной окраской крыльев бабочек. Может, он на что сгодится? Сталин неопределённо хмыкает и требует срочно, сегодня же, привезти в Москву этого шванвича и доставить прямо к нему.
Генералы облегчённо подрываются со стульев и бегут исполнять приказание. Козёл отпущения найден. Даже два. Потому что инициатива, сами понимаете…
Звонок в Саратов, куда эвакуирован университет. Никакого Шванвича там нет и не было. Кто-то говорит, что он остался в Ленинграде. А там сейчас, ясное дело, блокада.
Спецрейс готов через двадцать минут. Самолёт летит в блокадный город.
Шванвича находят дома, в постели. Он уже не встаёт.
Куриный бульон в энтомолога заливают прямо в самолёте.
Ночью он уже у Сталина. Главнокомандующий недоверчиво вглядывается в заросшее лицо доходяги-профессора и излагает суть задачи. Немного оклемавшийся Шванвич внимательно слушает и, похоже, даже что-то понимает.
- Ну, что, профэссор, сможэте помочь армии и фронту?
- Смогу, - сипит в ответ Шванвич.
- Что вам для этого нужно, профэссор?
- Три дня и два художника…
Через три дня Борис Шванвич докладывает перед всей Ставкой. Он избегает таких мудрёных слов, как «мимикрия» и «принцип стереоморфизма».
Всё просто, элегантно и доступно. Основа концепции, если в двух словах – выступающее и высветленное красить в тёмное, затенённое и вогнутое – высветлять. Остальное – детали. Художники, под руководством Шванвича, уже всё проиллюстрировали. По сезонам и временам года. Для наглядности на столе стоят объёмные гипсовые модели, раскрашенные так, что их форма совершенно разваливается и уплощается.
Шванвич говорит про «расчленяющий эффект» и про общие закономерности маскировки.
Генералы и маршалы сидят с распахнутыми ртами.
Год спустя, Шванвич снова на приёме у Сталина:
- Просите, что хотите, профэссор… Хорошо поработали.
Шванвич задумывается буквально на секунду:
- Хочу кафедру энтомологии. Она была. Но теперь её нет.

С 1944-го по 1955-й, почти до самой смерти, Борис Шванвич заведовал своей любимой кафедрой. К вопросу о том, снится ли Чжоу, что он бабочка, или бабочке снится, что она – Чжоу, он, вполне сознательно, добавил некоторые нюансы.
Похоронен на Большеохтинском. На могиле - памятник с изображением плана строения рисунка крыльев дневных бабочек. И – ни одного танка. А он – танк, там есть. Просто – не виден.

Главное в этой жизни - успеть как следует залогиниться.

Утром сильно чесалась правая контактная линза. Я их давно не вынимаю, потому, как без них мне ветер в глаз дует, даже во сне. Подозреваю, что на линзах уже растут маленькие опята. Лень и чистоплотность как-то связаны, но непонятным мне пока образом. Мой зверь поссум вот не ленив. Мечется всю ночь по потолку клетки, ест в три горла. Срёт строго наружу, гадёныш. И довольно далеко наружу. За такую сообразительность я у него редко убираю. А запах мускуса, который он производит кубометрами, мне нравится. Поссум, хоть и горазд жрать, а попробуй ему угоди. Виноград с косточками – понадкусывает да и зароет в опилки. Впрочем, в детстве я тоже верил, что если есть с косточками – будет аппендицит. И заноза может до сердца дойти. По крови. Тогда, конечно – пиздец. Да. И семечки с шелухой – аппендицит. Когда-то работали над рекламой пельменей «Тимофей». Директор по маркетингу этого «Тимофея», немного покраснев, сообщил нам :
- Я, - говорит, - конечно, не креатор, но как вам мой слоган – «Тимофей» - пельмени без шелухи!»?
Мы хотели получить этот заказ. Слоган похвалили. И, вот, теперь, я вот думаю – поссум весь в заботах о своём здоровье, так, может и мне пора линзы поменять?

Боги не обрадовались ни своему образу, ни - подобию.

Вибрируя трубой, ангел заходил на посадку.

Последний день творения он посвятил бикини-дизайну.

Петя Мирзоев, телепат с Лиговки, начал рассылать спам. Зона покрытия - километров десять в диаметре. Начал Петя с теста. 26-го октября добрая четверть жителей Петербурга вышла на улицу, нацепив на себя что-нибудь красное – кто-то надел завалявшийся беретик пронзительного цвета, кто-то – носки. Пуховики, кожаные куртки, ботинки, банты, перчатки. В городе повеяло революцией. Все, получившие Петино сообщение, восприняли его, как собственную свежую идею.
Тривиальное дорожное происшествие, усугублённое нейрохирургами Поленовского института, получило интересное развитие. К чтению и передаче мыслей Петя привык быстро. Выгоды для себя в этом не видел и не искал. Особых открытий тоже не последовало. Да, люди, в основном, думают всякую незамысловатую херню. Петя и раньше был уверен, что имеет представление о том, что у собеседника на уме. Поначалу несколько мешало многоголосие мыслей. На Петю обрушилась мозговая продукция полутора миллионов сограждан. Собственный монолог терялся в этой свалке, как снежинка в сугробе. Потом стало легче. Петя научился помечать постороннее, как спам.
Спам. Это была неплохая идея. И – бескорыстная. После флешмоба в красном, петербуржцы весь день дарили друг другу цветы. На следующей неделе – целовались и танцевали на улицах. Пели песни. Запрудив всё Правобережье, размахивали газовыми зажигалками на стройке небоскрёба.
В конце ноября Петя свалился с корью. Пока молоденькая участковая докторица разбиралась, что к чему, злой вирус вдарил по его неокрепшей башке. Петя начал бредить.
Три дня в городе царил беспредел. Милиционеры играли в Counter Strike с курсантами военных училищ и армейскими подразделениями. Массовых жертв не было, потому, что сражались на ножах. Автовладельцы выезжали за кольцевую. Жгли свои машины, взявшись за руки и распевая «Восьмиклассницу». Сотрудники Эрмитажа несли искусство в массы, раздаривая мировые шедевры. Депутаты городской думы шли по Невскому в самодельных веригах, бичуя свои голые зазябшие животы. Дикторы местных телеканалов матерились даже в прогнозах погоды. «Икея» открыла двери бездомным.
К моменту прибытия семьдесят шестой гвардейской десантно-штурмовой дивизии Пете стало лучше. Он даже нашёл в себе силы дотащиться до «Пятёрочки» и, убедившись, что она разграблена, встать в длинную очередь к армейской полевой кухне.
Менеджеры из соседнего бизнес-центра, получив порцию гречневой каши, располагались прямо здесь же, на поребрике. Машин вокруг практически не было.
Молодая женщина в дорогом пальто ела рядом, подложив под себя ноутбук. Опустошив пластиковую тарелку, она тщательно облизала ложку и стала разглядывать свои обломанные ногти.
О чём она думала, Пете было неизвестно.

боги учили людей играть в домино. Случайно получилась рыба

Восьмисотый пост. Год назад я тоже писал о каннибализме. А о чём ещё размышлять в конце октября?
http://golubentsev.livejournal.com/2008/11/21/
25-го октября 2007-го проехался по детям индиго. Теперь я знаю о них не понаслышке.
http://golubentsev.livejournal.com/2007/10/25/
Того же числа 2006-го года – исторический экскурс. Хуйня какая-то. Перевод стрелок.
http://golubentsev.livejournal.com/2006/10/25/
А это вообще – самое начало блога. 2005-й.
http://golubentsev.livejournal.com/1662.html

нашёл у себя в закромах старую сказочку и подправил финал

Жила на свете гуппи по имени Голдберг. Даже так - жил, потому, что гуппи был самец. Мужчина. И, пожалуй, даже - зверь. Да, в общем-то, и не на свете, а просто в аквариуме. В небольшой круглой банке с пластмассовым ландшафтом и компрессором, принудительно загоняющим воздух в цветущую зеленью воду.
В длинной жизни гуппи Голдберга было всё. Множество отпрысков - их постепенно подъел старый, облезлый сосед-гурами. Гурами, несмотря на восточное происхождение, был трусоват и на открытое противостояние не отваживался. Но – ударил по потомству, пользуясь тем, что Голдберг неважно считал. Была ещё стайка жен. Они сдохли, когда сверху перестали сыпать сухой корм – Те, Кто Снаружи уехали в отпуск. Был роскошный, радужный хвост… Теперь всё в прошлом. Главное, жив! Голдберг перетерпел тяжкие времена на воде и одноклеточных.
К тому же, снова начали кормить.
Совсем недавно к Голдбергу подселили петушка. Петушок был женщиной крупной и агрессивной. Сходу отгрызла Голдбергу полжабры.
Именно это и покорило старика. Он обезумел от страсти. Бойцовая баба вскипятила холодную кровь Голдберга и заставила чаще трепыхаться его предынфарктное сердце.
Пользуясь своим безграничным влиянием, петушок подбила гуппи на побег.
Всё было просто – они одновременно всплыли животами кверху и были немедленно отправлены в унитаз. Станция очистки работала плохо. Это спасло беглецов. Они слились в Финский залив.
Фекальные воды подточили здоровье старика Голдберга. Он ощутил смрадное дыхание близкой смерти. Разлука с любимой – об этом не могло быть и речи. Гуппи устроил прощальный ужин. Петушок ела его, глотая искренние слёзы.
Что ни говори, а подать себя Голдберг умел.

Акгве женили в утробе. Он не видел жену, но два раза слышал, как она громко окликала его, не зная имени. Жена Акгве тоже ещё не вышла из живота своей матери. Она любила мужа и поэтому быстро научилась варить ему мясо и пиво, рожать детей и плести сети для рыбы. Акгве пока не мог попробовать вкусное. Не мог лечь со своей женой на шкуры. Узнав про детей, он подарил ей красивые бусы из клыков зверей, убитых во снах. Звери ещё не знали, как они называются и были больше, чем те, которых видим мы. После такого подарка дети Акгве стали расти быстрее. Они не видели отца, но очень любили и боялись его. Акгве отдал им свою землю по правую руку. Все жили хорошо. Мечты об охоте были удачны, а думать о плохом никто не умел.
Непростую судьбу придумали боги для Акгве. Его внуки родились раньше. Сели вокруг костра, запели песню и стали ждать дедушку.

он говорил на одном языке а это теперь неприлично слова копошились в его кадыке в губы стучались ритмично она говорила на двух языках третий легко понимала когда тем одним он лизал её пах она на трёх стонала

Пушкин часто бывал у Вяземского, подолгу сидел на окне. Все видел и все знал. Он знал, что Лермонтов любит его жену. Поэтому он считал не вполне уместным передать ему лиру. Думал Тютчеву послать за границу - не пустили, сказали, не подлежит, имеет художественную ценность. А Некрасов ему как человек не нравился. Вздохнул и оставил лиру у себя.



Тургенев хотел стать храбрым как Лермонтов и пошел покупать саблю. Пушкин проходил мимо магазина и увидел его в окно. Взял и закричал нарочно: "Смотри-ка, Гоголь (а никакого Гоголя с ним не было), смотри, смотри-ка, Тургенев саблю покупает, давай мы с тобой ружье купим". Тургенев испугался и в ту же ночь уехал в Баден-Баден.



Лермонтов был влюблен в Наталью Николаевну Пушкину, но не разговаривал с ней ни разу. Однажды он вывел всех своих собак на Тверской бульвар. Ну, они, натурально, визжат, кусают его, всего испачкали. А тут она навстречу с сестрой Александриной. "Посмотри, - говорит, - охота некоторым жизнь себе осложнять. Лучше уж детей держать побольше." Лермонтов аж плюнул про себя."Ну и дура, мне такую и даром не надо!" С тех пор и не мечтал больше увезти ее на Кавказ.



( Хоп под кат! )

Тургенев мало того, что от природы был робок, его еще Пушкин с Гоголем совсем затюкали: проснется ночью и кричит: "Мама!" Особенно под старость.



Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришел в гости к Державину Гавриле Романовичу. Старик, уверенный, что перед ним и впрямь Пушкин, сходя в гроб, благословил его.



Однажды Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небесное, поймал на улице кота. Ему надо было живого кота для романа. Бедное животное пищало, визжало, хрипело и закатывало глаза, а потом притворилось мертвым. Тут он его отпустил. Обманщик укусил в свою очередь бедного писателя за ногу и скрылся. Так и остался невоплощенным лучший роман Федора Михайловича "Бедные животные". Про котов.



( Дальше-больше )

Окончание следует

В самом начале семидесятых Н. Доброхотова-Майкова и В. Пятницкий написали хорошую книжку "Весёлые ребята", насочиняв кучу литературных анекдотов, которые теперь всем хорошо известны. А Пятницкий, к тому же, эту книжку талантливо проиллюстрировал.
В самом начале двухтысячных И. Голубенцеву попала шлея под хвост и он проиллюстрировал многие из этих анекдотов повторно, ибо видел их только в машинописных распечатках, а в интернете иллюстраций Пятницкого не обнаружил...

Итак.

У Вяземского была квартира окнами на Тверской бульвар. Пушкин очень любил ходить к нему в гости. Придет - и сразу прыг на подоконник, свесится из окна и смотрит. Чай ему тоже туда, на окно, подавали. Иной раз там и заночует. Ему даже матрац купили специальный, только он его не признавал."К чему, - говорит,- такие роскоши?". И спихнет матрац с подоконника. А потом всю ночь вертится, спать не дает.



Николай I написал стихотворение на именины императрицы. Начинается так: "Я помню чудное мгновенье..." И тому подобное дальше. Тут к нему пришел Пушкин и прочитал. А вечером в салоне Зинаиды Волконской имел через эти стихи большой успех, выдавая их, как всегда, за свои. Что значит профессиональная память у человека была! И вот рано утром, когда Александра Федоровна пьет кофе, царь-супруг ей свою бумажку подсовывает под блюдечко. Она прочитала ее и говорит: "Ах, как мило. Где ты достал? Это же свежий Пушкин!"



( Дальше-больше )

Продолжение воспоследует