Игорь Голубенцев

Прасковью ссильничали демоны. Было их четверо, и ликом они отличались ужасным. Тёмно-зелёные, все покрытые жёстким коротким волосом. С большими ртами и какими-то петушиными гребнями на макушке. Через три месяца Прасковья сообразила, что понесла. Живот рос не очень-то, но всё было понятно. Муж, Петька, когда узнал в чём дело, ушёл от Прасковьи. Да ещё и попинал ногами перед этим. Душу отвёл. Деревенские рассказали обо всём батюшке.
Решили Прасковью жечь.
Случилось это в 78 году. В 1578 году от рождества Христова.
Не долго думая, ударилась Прасковья в бега. Скиталась и там, и сям, по городам и весям. И милостыню просила, и работницей нанималась. Про положение своё помалкивала. Живот подрос ещё немного и замер. Но что-то там всё-таки шевелилось.
Через девять месяцев Прасковья засомневалась. А года через четыре – попривыкла. Ну, шебуршит там кто-то, да и ладно.
Осела Прасковья в монастыре, под Владимиром. Приняла постриг. И двадцати лет не прошло – а она уже – матушка игуменья. Варвара.
Все эти годы в животе у матушки как-то неспокойно было. Толкался там кто-то. А, в остальном – хорошо всё. Не старела Варвара. Совсем. Приходилось из-за этого монастыри менять – уж больно молодо выглядела она для своих восьмидесяти. Ста сорока. Трёхсот двадцати.
В 1956-м Прасковья-Варвара и вовсе – в медицинский институт поступила.

Роды у заведующей родильным отделением ЦГБ города Тихвина Варвары Степановны Кошкиной начались поздним сентябрьским вечером 2009-го года. Разглядев цвет околоплодных вод, она решила, что рожать будет дома. А, вот, помощников таких Варвара Степановна в гробу видала. Переливающаяся разнокалиберными огоньками тарелка зависла прямо перед её пятиэтажкой. Четверо старых знакомцев смущённо топтались на балконе.

Самый противный сжимал в подрагивающем кулачке поникшую гвоздику.