Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

морда

СЫР

- Ты уже слышал, что у нас ночью на дежурстве было? Нет?!! Ну, это вообще ебануться можно! Короче, звонит Михал Палыч, кричит в трубку, типа, срочно! Вся смена! Живо! В Бернгардовку! Адрес диктует так, что в принципе на Палыча непохоже. Такой - весь на нерве. Ты помнишь? он даже в Чечне был всё время снулый. Непрошибаемый абсолютно. А здесь - орёт и заикается. Ну, хули? Попрыгали в автобус, всё с собой. Боевые, броники, щиты - полная программа.
Приезжаем в Бернгардовку. Темень. Склады какие-то. Нихуя не разобрать, где что. Палыч нас встречает. Бледный. Трясётся, как непалыч.
Короче, на складах - нелегалы. Сотни две. Там же и живут. Сыр они, понимаешь, бля, варят. А в соседнем бараке он у них дозревает. Не. Не могу объяснить. Короче, сыр дозревает до того, что... Бля. Короче, они его, сыр этот, просто одевают в пальто там, в куртки кожаные - и он у них своим ходом пиздует во Всеволожск. В магазин их фирменный. Такой - в ушанках, кепках... кто в чём.
Бля. Не хочешь, не верь. У Палыча спроси. В лавке всеволожской они его нарезают и продают спокойно. Ну, про Всеволожск мы уже знаем, а куда он ещё разбредается? Нам один, тот, что по-русски балакал, пояснил - они солдатское ношеное бельё где-то скупают. Кальсоны, тельники там. Вот в них сыр потом заворачивают - такая хуйня.
Мы, когда вчера арбайтеров всех мордой в грязь положили, пошли смотреть - чё-как. Тут на сыр и наткнулись. Бля. Слов не найду. Короче - триста-четыреста этих, не знаю... сырников - на нас навалились. Мы огонь открыли на поражение - а они идут, хоть бы хуй.
Короче, давай помянем Толю, Васю Торопчего и дядю Егора. Земля им пухом. Нет. Ты наливай - у меня что-то руки дрожат.
морда

ГРЕЧКА

Саша перепробовал всё и очень устал. Галлюциногены, психотропы, спиды и спайсы, белое и чёрное... даже алкоголь. Всё это сильно расшатало Сашины мозги и подточило душевные ресурсы. Саша почувствовал, что пора отползать. Старый друг, прошедший через это двумя годами ранее, посоветовал Саше слезать "со всей хуйни", как он выразился, при помощи сильных реальногенов. Самым мощным реальногеном он считал гречку.
- Заметил, как она подорожала последнее время? - гудел по телефону очень реальным голосом Сашин друг, - не мы одни такие умные.
Гречка подействовала быстро. Реальность навалилась на Сашу во всём своём однообразии.
В субботу вечером, съев очередную дозу варёной гречки с жареной печёнкой, Саша в некотором изумлении осмотрел свой розовый пуховик, неумело влез в его рукав одной конечностью, затем, чуть выждав, надвинул пуховик на плечи и, окончательно расхрабрившись, запихал во второй рукав остальное, с пальцами на самом краю. Посмотрел в зеркало. Там отражался человек под гречкой в розовом пуховике. Пока все шло неплохо. Шнурки он отбросил сразу. Надел сапоги с молнией. Дальше - улица. На ней везде лежал, как его? снег. Саша наклонился и поскрёб снег указательным пальцем правой руки. Подушечке пальца стало холодно. Гречка накрывает, - спокойно подумал Саша. Надо походить.
Сверху на Сашу сильно давило реальное питерское небо. Реальные люди смотрели так, что хотелось завизжать шёпотом и нырнуть обратно в подъезд. Саша трясущимися пальцами ткнул в номер телефона друга:
- Слушай, а гречка долго не отпускает?
Друг, жёстко хохотнув, прогудел:
- Дорогой, ты там, я чувствую, на стремаках весь. Хотел нормального реальногена попробовать? Держись, воин. Хватит ссать, ты ещё, судя по всему, в метро не заглядывал.
- А надо?! - провибрировал тонким голосом Саша.
- Надо. Там такая реальность - мама дорогая! Я на гречке, ты в курсе, уже два года сижу, но в метро до сих пор - только уткнувшись в книжку могу. Там сильно. Тут, Сань, главное - не останавливаться. Реальность - она маленькая, но, бля, ни на что не похожа, уж ты мне поверь.
морда

ПРО ЧЕЛОВЕКА ИЗ КНЯЖЕСТВА У

Один человек из княжества У поймал маршрутку, чтобы та довезла его до царства Сун. Водитель маршрутки плохо говорил по-уски, и увёз человека в спальные провинции царства Юэ. Там у человека из У отжали телефон, отняли деньги и сняли мокасины. Но нашлась одна добрая женщина. Она пригрела усца и родила ему троих сыновей. Небо знает, что лучше: хороший уский водителя маршрутки или три сына от женщины из Юэ.

Дон Чжуан

ТРАМВАЙ "ЖЕЛАНИЕ"

Сюжет прост. Практически все, даже особо внимательные граждане - постоянные пассажиры трамвая №100, курсирующего из района Гражданки, через страшные неведомые края к станции метро “Проспект Просвещения», не замечают странные вещи. Как не фиксирует их большая часть пассажиров этой планеты. Но речь сейчас не о внимательном отношении к чудесам. В нашем частном случае штука в том, что кое-какие затаённые мечты, которые тихонько прокручивались в их головах в краткие моменты общения с тётенькой-контролёром, довольно быстро воплощаются в жизнь мечтающих. Практически сразу после того, как те высаживаются из «сотки». Причём, наиболее качественно сбываются самые приземлённые, внятно и подробно продуманные желания. Одни пассажиры подбирают на газоне пятитысячерублёвую купюру, другие – встречают женщину своей мечты рядом с металлическим агрегатом для приёма платежей. Покинутые хозяевами велосипеды, брошенные рядом с помойкой абсолютно новые ноутбуки, и, даже, один сфинксообразный котёнок. Трамвайные ездоки, разумеется, не видят связи между своими поездками и этими маленькими подарочками судьбы. Точно так же не видят этой связи и пассажиры автобуса №93. Правда, им подарочки не положены. У автобусников постоянно пропадают деньги, велосипеды и ноутбуки. От одного недавно ушла жена. С котёнком – вообще мистика. Ведь все окна в квартире были закрыты.
И вот, однажды, автобус №93 сталкивается с трамваем №100. На перекрёстке. Сюжет прост. Сюжет прост. Сюжет прост.

ДОРОГИЕ МОИ, ЭТО ВЕДЬ ГОРЧЕВ, Я НЕ ОШИБАЮСЬ?

Железнодорожная Песнь

Я ехал к милой в грязном паровозе.
Стучали стёкла. Падали младенцы.
Стояла драка за последним полотенцем.
храпела баба в тридцать пятой позе.

Но паровоз застыл на скользком склоне.
И машинист, с утра напившись пьяным,
сорвал в пяти вагонах три стоп-крана
и воздух выпустив, издох в штабном вагоне.

А паровоз топтался перед камнем:
пойдёшь направо - быть без кочегара,
налево ждут нерусские татары -
секир-башка, пишите ярославне.

Ключ со звездой утерян шестигранной
и туалет закрыт теперь навеки.
Протухли пиво, сало, чебуреки
и кипяток иссяк в нутре титана.

Шёл паровоз. Торосы, торф, цыгане.
Разграблен был последним белочехом.
Ты знаешь, милая, я правда к тебе ехал.
Но умер от чесотки в Джезказгане.



Люблю

ОДНОСТАКАНЕ

Всё. Тронулись. Плывём. Бухие голоса.
Вагон, перрон, купе, билет в кармане.
Конечно, не корабль. Не паруса.
Зато – попутчики. Друзья–одностакане.

УШУ

- Значит, короче, в метро, короче, еду. Захожу в вагон. Полпервого ночи, поэтому в вагоне, короче, только четверо каких-то опездолов сидят. Один, самый хлипкий, так, типа, сразу ко мне подлетает. Дышит, бля, прямо в лицо. Потом, типа, выпад такой делает, короче.
Ну, я – что? Сначала – «бамбуковый шест трепещет под тяжестью влюблённой цикады», и, сразу, блядь, «пугливые гиббоны созерцают падающие тычинки гибискуса». Дальше – въебал «дикобраз шуршит осенней листвой на склоне горы Цзянь Лу». Развернулся, и – «короткий нежный вздох в тумане, покрывающем заросли мальвы». Эти – в охуе… Я – «чалый жеребец-двухлетка ловит влажными ноздрями брызги морского прибоя рядом с восточной башней». Подкрепил «отсыревшей тетивой малого охотничьего лука, дрожащей в предвкушении удачной охоты на самку благородного оленя, не решающуюся спрыгнуть вниз с высокого обрыва над левым притоком Сяо Хэ».
На следующей, я, короче, вышел. Оглянулся, когда двери закрывались – кровища, мозги… Почка чья-то валяется.

МОБИЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР

Отщёлкав скопившуюся в кармане штанов мелочь, начавшую ощутимо натирать ляжку, я ссыпал горсть массивных орлов и решек тётеньке из киоска «Роспечати». Журнал «Русский Newsweek» - всё, что мне было нужно для убийства времени на перегоне «Академическая» - «Технологический институт». Нырнул в метро. Уже на эскалаторе начал копаться по привычным рубрикам. Первое, на что упал взгляд, осваивающийся с сумраком подземелья – реклама «МТС». Много текста, плавно огибающего пустоту яичной формы. Я уткнулся в мелкие буковки.
«…что нуждаемся в простоте, как в воздухе. Хорошо, что в этом мире есть простые вещи. По сути, они и есть мир. Все, что в нем есть лучшего, устроено на удивление просто. Просто первично…» Я перевёл дух. Пульс стал реже. Язык начал таять во рту. «…оно всегда было и всегда будет. Сложное рождается из простого. И к простому же возвращается, сбросив с себя слой за слоем, ворох замысловатой шелухи…» Ноги немножко ватные. Пальцы уже не ощущают глянец обложки… Внешняя картинка сузилась до светлого коридора, захватывающего часть страницы… Которая перестала быть текстом и мягко прыгнула прямо в голову. «…простое решение — всегда самое правильное. Просто безыскусно. Оно там, где все ясно, где все понятно. И это понимание приходит само собой. Без слов. Без усилий. Естественно. Интуитивно. Непринужденно...» Мягкое тело с медленно и гулко пульсирующей в нём кровью стало невесомым и, одновременно, блаженно тяжёлым. Все движения обрели чарующий автоматизм. Я уже сошёл с эскалатора и плёлся, не отрывая остекленевших, неморгающих глаз от журнала. «…простое человечно. Простое доступно. Оно открыто для всех и не ограничивает наши возможности. Простое гениально. Простое красиво. Оно возникает там, где скульптор отсекает все лишнее…» Поезд оглушительно взревел, когда я шагнул в тихую пустоту перед ним. Его, быстро увеличивающийся глаз мне совсем не мешал. Просто не мешал. Я парил там, где ещё небыло поезда, а был только ветер и реклама «МТС» на стене станции и в моей светлой трубе. «..как золотое сечение. Как слово. Как сама жизнь».


http://www.adme.ru/creativity/2006/06/30/7138.html

ПОПУЛЯРНАЯ ГЕОГРАФИЯ. УКРАИНА..

Осталось ощущение, что всё моё детство прошло в этой бывшей союзной республике. В неё меня ссылали родители. К бабушкам. Когда на пару месяцев, а когда - и поболее. Как выглядят папа с мамой я, за это время, напрочь забывал. Помнил, что папа большой, с чёрной бородой, а мама - хорошая. Бабушки правили мной по-разному, но одинаково нежно. Одна за неповиновение грозила смертью. Своей. Другая манипулировала неокрепшей детской психикой при помощи финансовых стимулов.
Первая жила в городке под странноватым названием Ясиноватая. Это в Донбассе. Там, пишут, самый крупный в Евразии железнодорожный узел. Из Ясиноватой можно уехать куда угодно: хоть - в Шанхай, хоть - в Мадрид. По вечерам, когда бабушка уходила поболтать с соседками, я с ужасом прислушивался к далёкому шуму, скрипу и лязгу сцепляемых и расцепляемых вагонов - в полной уверенности, что это Воры обкрадывают Гаражи. Меня кормили, как на убой - я был невероятно толстым. И трусливым. Я плакал от страха.
Вокруг, в степи, громоздились терриконы, похожие на подзаросшие кустарником пирамиды. Шахтёры с бледными лицами и подведёнными чёрным глазами, бок о бок с железнодорожниками копались в своих, ещё не обворованных, гаражах.
В западноукраинском городе Черновцы жила другая бабушка. Черновцы сильно напоминали миниатюрный Питер, поставленный на попа. Троллейбусы ползли в гору мимо симпатичных домиков, начинающихся, как трёхэтажные, а, дальше, сокращающихся до одного этажа. Мне и сейчас интересно, что там - внутри...
Запомнилось грандиозное еврейское кладбище. Особенно - могилы впрок. Всё готово для комфортабельного размещения - благодарственная и душевнейшая надпись: "Дорогому отцу и деду Самуилу Моисеевичу от скорбящих детей и внуков", дата рождения, чёрточка длинной и тихой жизни... И, пока - всё. Самуил ещё живёт. Балует внуков... Может быть, даже уедет с ними в Канаду. Дай Б-г ему здоровья.